Gerard de Narbon, when he died, lef

Gerard de Narbon, when he died, left her no other portion than some prescriptions of rare and well-proved virtue, which by deep study and long experience in medicine he had collected as sovereign and almost infallible remedies. Among the rest, there was one set down as an approved medicine for the disease under which Lafeu said the king at that time languished: and when Helena heard of the king’s complaint, she, who till now had been so humble and so hopeless, formed an ambitious project in her mind to go herself to Paris, and undertake the cure of the king. But though Helena was the possessor of this choice prescription, it was unlikely, as the king as well as his physicians was of opinion that his disease was incurable, that they would give credit to a poor unlearned virgin, if she should offer to perform a cure. The firm hopes that Helena had of succeeding, if she might be permitted to make the trial, seemed more than even her father’s skill warranted, though he was the most famous physician of his time; for she felt a strong faith that this good medicine was sanctified by all the luckiest stars in heaven to be the legacy that should advance her fortune, even to the high dignity of being count Rousillon’s wife. 8
Bertram had not been long gone, when the countess was informed by her steward, that he had overheard Helena talking to herself, and that he understood from some words she uttered, she was in love with Bertram, and thought of following him to Paris. The countess dismissed the steward with thanks, and desired him to tell Helena she wished to speak with her. What she had just heard of Helena brought the remembrance of days long past into the mind of the countess; those days probably when her love for Bertram’s father first began; and she said to herself, “Even so it was with me when I was young. Love is a thorn that belongs to the rose of youth; for in the season of youth, if ever we are nature’s children, these faults are ours, though then we think not they are faults.” While the countess was thus meditating on the loving errors of her own youth, Helena entered, and she said to her, “Helena, you know I am a mother to you.” Helena replied, “You are my honourable mistress.”—“You are my daughter,” said the countess again, “I say I am your mother. Why do you start and look pale at my words?” With looks of alarm and confused thoughts, fearing the countess suspected her love, Helena still replied, “Pardon me, madam, you are not my mother; the count Rousillon cannot be my brother, nor I your daughter.”—“Yet, Helena,” said the countess, “you might be my daughter-in-law; and I am afraid that is what you mean to be, the words mother and daughter so disturb you. Helena, do you love my son?”—“Good madam, pardon me,” said the affrighted Helena. Again the countess repeated her question. “Do you love my son?”—“Do not you love him, madam?” said Helena. The countess replied, “Give me not this evasive answer, Helena. Come, come, disclose the state of your affections, for your love has to the full appeared.” Helena on her knees now owned her love, and with shame and terror implored the pardon of her noble mistress; and with words expressive of the sense she had of the inequality between their fortunes, she protested Bertram did not know she loved him, comparing her humble unaspiring love to a poor Indian, who adores the sun that looks upon his worshipper, but knows of him no more. The countess asked Helena if she had not lately an intent to go to Paris? Helena owned the design she had formed in her mind, when she heard Lafeu speak of the king’s illness. “This was your motive for wishing to go to Paris,” said the countess, “was it? Speak truly.” Helena honestly answered, “My lord your son made me to think of this; else Paris, and the medicine, and the king, had from the conversation of my thoughts been absent then.” The countess heard the whole of this confession without saying a word either of approval or of blame, but she strictly questioned Helena as to the probability of the medicine being useful to the king. She found that it was the most prized by Gerard de Narbon of all he possessed, and that he had given it to his daughter on his deathbed; and remembering the solemn promise she had made at that awful hour in regard to this young maid, whose destiny, and the life of the king himself, seemed to depend on the execution of a project (which though conceived by the fond, suggestions of a loving maiden’s thoughts, the countess knew not but it might be the unseen workings of Providence to bring to pass the recovery of the king, and to lay the foundation of the future fortunes of Gerard de Narbon’s daughter), free leave she gave to Helena to pursue her own way, and generously furnished her with ample means and suitable attendants; and Helena set out for Paris with the blessings of the countess, and her kindest wishes for her success. 9
Helena arrived at Paris, and by the assistance of her friend the old lord

Результаты (русский) 1:

Жерар де Narbon, когда он умер, оставил ее другая часть, чем некоторые рецепты редких и хорошо доказано добродетели, которые глубоко изучить и опыт в области медицины, собранные как суверенные и почти непогрешимым средств правовой защиты. Среди остальных, там был один набор вниз, как утвержденные лекарство для болезни, под которым Lafeu сказал король в то время томился: и когда Елены слышал жалобы короля, она, который до сих пор был настолько смиренным и так безнадежно, образуется амбициозный проект в ее ум, чтобы пойти себя в Париж и провести лечение короля. Но хотя Елены был обладателем этого выбора рецепта, было маловероятным, как короля, а также его врачей было мнение, что его болезнь неизлечимая, что они бы отдать бедным невыученные девственница, если она должна предложить выполнить лечение. Фирма надеется, что Хелена имел успех, если она может быть разрешено сделать судебного разбирательства, казалось более чем даже отца мастерство оправдано, хотя он был самым известным врачом своего времени; ибо она чувствовала сильную веру, что это хорошая медицина была освящена всех удачливых звезд на небе быть наследие, которое следует продвигать ее счастье, даже высокого достоинства, жена фото Руссильона. 8 Бертрам не был давно прошли, когда графиня сообщил ее стюард, что он услышала Елены разговаривала сама с собой, и что он понял от некоторых слов, которые она произнесла, она была влюблена в Бертрам и мысли после его в Париж. Графиня отклонил Стюард с благодарностью и желаемый ему рассказать Елены, что она хотела поговорить с ней. Просто она слышала от Елены принесли память дней давно в сознании графиня; те дни, вероятно, когда впервые начал ее любовь к Бертрам отец; и сказала она себе, «даже так было со мной когда я был молод. Любовь — это Торн, который принадлежит к Роуз молодежи; для в сезоне молодежи, если когда-нибудь мы дети природы, эти ошибки являются наша, хотя тогда мы не думаю, что они являются ошибки.» В то время как графиня таким образом медитацию на любви ошибки юности своей собственной, Хелена вошел, и она сказала ей, «Хелена, вы знаете, я мать к вам.» Хелена ответил: «Ты мой достопочтенного госпожа». — «Ты моя дочь,» сказал графиня снова, "я говорю, я ваша мать. Почему вы начать и выглядеть бледно на мои слова?» С внешностью, путают мысли и сигнализации, опасаясь графиня подозреваемых ее любовь, Хелена еще ответил, «пардон, мадам, ты не моя мать; граф Руссильона не может быть мой брат, ни я ваша дочь.» — «Еще, Елена,» сказал графиня, «вы можете быть моей невестки; и я боюсь, что это то, что вы имеете в виду быть, слова мать и дочь так вас беспокоить. Елена, ты любишь мой сын?» — «Хорошее мадам, простите меня,» сказал affrighted Елены. Снова графиня повторил свой вопрос. «Любишь ли ты мой сын?» — «Вы не любите его, мадам?» сказал Елены. Графиня ответил: «дайте мне не уклончивый ответ, Елена. Приходите, приходят, раскрыть в полной мере состояние вашего поражения, за вашу любовь появилась.» Елена на колени теперь принадлежит ее любовь и с позором и террора умолял помилование ее благородных хозяйка; и со словами выразительные чувства у нее неравенства между их судьбы, она протестовали, что Бертрам не знаю, что она любила его, сравнивая ее скромный unaspiring любви к бедным индийской, который обожает солнце, что смотрит на его поклонник, но знает о нем больше. Графиня спросил Елены, если она была не в последнее время намерение поехать в Париж? Елена владеет дизайн, что она сформирована в ее ум, когда она услышала Lafeu говорить о болезни короля. «Это был ваш мотив для желающих поехать в Париж,» сказал, графиня, «это было? Говорят действительно». Хелена честно ответил: «мой Господь ваш сын заставил меня думать об этом; Другое Париж и медицины и король, из беседы мои мысли отсутствовал тогда.» Графиня слышал всей этой исповеди, не сказав ни слова одобрения или вину, но она строго под сомнение Елены относительно вероятности медицины, полезный для короля. Она обнаружила, что было наиболее ценным, Жерар де Narbon из всех, которыми он обладал, и что он дал его дочери на смертном одре; и вспоминая торжественное обещание она сделала в тот ужасный час отношении этот молодой горничной, чья судьба и жизнь самого, короля, как представляется, зависит от выполнения проекта (который хотя задуман любящая(ий), предложения любящий Девичья мысли, графиня не знал, но она может быть невидимой выработок Провиденс довести пройти восстановления короля и заложить фундамент будущей судьбы дочери Жерар де Narbon), бесплатный отпуск она дала Елены продолжить свой путь и щедро обставлен ей достаточно средств и подходящих обслуживающего персонала; и Елена отправился в Париж с благословения графиня и ее добрые пожелания для ее успеха. 9 Хелена прибыл в Париж и при помощи своего друга старый Лорд

Результаты (русский) 2:

Жерар де Narbon, когда он умер, не оставил ей никакой другой части , чем некоторые предписания редких и хорошо доказанного силу, которая по глубокому изучению и многолетним опытом работы в медицине он собирал в качестве суверенных и почти безошибочных средства правовой защиты. Среди остальных, был один поставил в качестве одобренного лекарственного средства для заболевания , при которых Lafeu сказал король в это время томился: и когда Елена услышала жалобы короля, она, который до сих пор был настолько скромным и так безнадежно, формируется амбициозный проект , в ее сознании , чтобы перейти себя в Париж, и взяться за лечение короля. Но хотя Елены был обладателем этого выбора рецепта, это было маловероятно, так как король, а также его врачи были мнения , что его болезнь неизлечима, что они дадут кредит в бедной незнающий девственницей, если она должна предложить , чтобы выполнить излечение. Фирма надеется , что Хелена имела на успех, если она может быть разрешено сделать судебный процесс, казалось , даже больше , чем мастерство ее отца оправданным, хотя он был самым известным врачом своего времени; потому что она почувствовала сильную веру , что это хорошее лекарство освящен всеми удачливые звезды на небе , чтобы быть наследие , которое должно продвинуть свое состояние, даже высокому достоинству быть жена рассчитывать Руссильона в. 8
Bertram не было давно уже нет, когда графиня была проинформирована ее приказчика, что он подслушал Хелена разговаривала сама с собой, и что он понял из некоторых слов , которые она произнесены, она была влюблена в Бертрам, и мысль о том вслед за ним в Париж , Графиня уволил стюарда с благодарностью, и просили его , чтобы сказать Елене она хотела бы поговорить с ней. То , что она только что услышала Елены принес поминания давно минувших дней в уме графине; в те дни , когда , вероятно , ее любовь к отцу Бертрама впервые начал; и она сказала себе: "Так это было со мной , когда я был молод. Любовь является шипом , который принадлежит к розе молодежи; для сезона молодости, если когда - либо мы дети природы, эти недостатки наши, хотя тогда мы думаем , что не они являются разломы. " В то время как Графиня , таким образом , медитируя на любящей ошибки своей молодости, Хелена вошла, и она сказала : к ней, "Елена, вы знаете , я мать к вам." Елена ответила: "ты моя почетная хозяйка." - "ты моя дочь," сказала графиня снова, "Я говорю , что я твоя мать. Почему вы начинаете и выглядеть бледно на мои слова "С взглядами тревоги и путаных мыслей, опасаясь графине подозревал свою любовь, Хелена еще ответила:" Пардон, мадам, ты не моя мать; . граф не может Руссильон быть мой брат, ни я ваша дочь "-" Тем не менее, Елена, "сказала графиня," Вы могли бы быть моя дочь в законе; и я боюсь , что это то , что вы имеете в виду , чтобы быть, слова мать и дочь так беспокоить вас. Хелена, ты любишь моего сына? "-" Хорошо мадам, простите меня, "сказал испугавшись Елены. Опять же графиня повторила свой ​​вопрос. "Ты любишь моего сына делать?" - "Не ты его любишь, мадам" , сказал Хелена. Графиня ответила: «Дайте мне не этот уклончивый ответ, Елена. Полноте, раскрывают состояние ваших привязанностей, ибо ваша любовь должна в полной мере появилась "Елены на коленях в настоящее время принадлежит ее любовь, и от стыда и ужаса взмолился о помиловании ее благородной хозяйки. и со словами , выражающих смысле она имела неравенства между их судьбы, она протестовала Бертрам не знала , что она любила его, сравнивая ее скромную Неустремленный любовь к бедной индийской, кто обожает солнце , которое смотрит на его почитателя, но знает о нем больше не надо. Графиня спросила Елена , если бы она была не в последнее время намерение поехать в Париж? Хелена принадлежала дизайн она сформированную в ее голове, когда она услышала Lafeu говорить о царской болезни. "Это был ваш мотив для желающих поехать в Париж," сказал графине, "это был? . Говорите по- настоящему "Хелена честно ответил:" Мой господин твой сын заставил меня думать об этом; еще Париж, и медицина, и король, имел от разговора моих мыслей отсутствовала тогда. "Графиня услышал всю эту исповедь , не говоря ни слова , ни одобрения или вины, но она строго под сомнение Елены , как к вероятность медицины быть полезным для короля. Она обнаружила , что это было самым ценным Жераром де Narbon всего он обладал, и что он передал ее своей дочери на смертном одре; и помня торжественное обещание , она сделала в тот ужасный час в связи с этой молодой горничной, чья судьба и жизнь самого короля, казалось, зависит от выполнения проекта (который хоть и зачат любящими, Предположения о любящей мысли Девичья, графиня не знала , но это может быть невидимые разработки Провидения , чтобы принести пройти восстановление царя и заложить фундамент будущих судьбах дочери Жерара де Narbon в), бесплатный отпуск она дала Хелена вести свой ​​собственный путь, и щедро оборудованы ее с достаточным количеством средств и обслуживающего персонала , подходящих; и Елены отправился в Париж с благословения графине, и ее добрейший желает ее успеха. 9
Елены прибыл в Париж, и при содействии своего друга старого лорда

Результаты (русский) 3:

жерар де narbon, когда он умер, оставил её нет другой части, чем некоторые рецепты редких и хорошо показали силу, которая в глубокое изучение и большой опыт работы в медицине он собрал в качестве суверенного и практически безошибочной средства правовой защиты.среди остальных, там был один, изложенными в утвержденный медицины для болезней, при которых lafeu сказал король в то время много: и когда елены слышала короля жалобы, она, который до сих пор не так скромен и так безнадежно, сформированные амбициозного проекта в ее сознании идти сама в париж, и принять лекарство от короля.но хотя елены был обладателем этого выбора по рецепту, вряд ли, как король, а также его врачей, счел, что его болезнь была неизлечима, что они дадут кредит бедных неученых дева, если она должна предложить провести лечение.компания надеется, что елены был успех, если она может быть разрешено принимать суда, по - видимому, больше, чем даже ее отца мастерство оправдано, хотя он был самым известным врачом, его время, она почувствовала сильную веру в то, что это хорошее лекарство было освящено все счастливые звезды в небе на наследие следует способствовать ее состояние, даже высокого достоинства, рассчитывать rousillon жены.8бертрам не было давно, когда графиня была проинформирована ее стюард, что он подслушал елены разговаривала сама с собой, и, что он понимает, от некоторых слов она сказал, она была влюблена в бертрам и думал, что после его в париж.графиня уволены управляющий с благодарностью, и желать его сказать елены она хотела поговорить с ней.что она только что слышал елены к памяти дней давно в голове графиня; те дни, когда ее любовь к бертрам отца начала; и она сказала себе: "даже так было со мной, когда я была молодой.любовь ранит, что принадлежит закрывается молодежи; в этом сезоне молодежи, если когда - нибудь мы характера детей, эти ошибки - наши, но тогда мы не думаю они грехи ". хотя графиня была, таким образом, размышляя о любящем ошибки своей собственной молодежи, елены вошел, и она сказала, ей," елены, ты знаешь, я мать тебя. "елены ответил:" ты мой достопочтенный любовница ". -" ты моя дочь ", - сказала она, опять же," я сказал, что я твоя мать.почему ты начала и бледный вид на мои слова?"выглядит тревоги и спутанность мыслей, опасаясь графиня, подозреваемых в ее любовь, елены, по - прежнему ответил:" простите, мадам, вы не моя мать, рассчитывать rousillon не может быть мой брат, и я твоя дочь. "-" тем не менее, елены, - сказала она, - вы, может быть, моя невестка. и я боюсь, что это то, что ты хочешь, слова матери и дочери, чтобы беспокоить вас.елена, ты любишь моего сына?"-" хорошо, мадам, прошу прощения ", - сказал affrighted елены.снова графиня повторил свой вопрос."ты любишь моего сына?"-" ты не любишь его, мадам?", - говорит елена.графиня ответил: "дайте мне этот маневр не ответ, хелена.давай, давай, раскрывать информацию о состоянии вашего привязанности, за вашу любовь к полному появился. "елены на коленях теперь владеет ей в любви, и с позором и террора, просил прощения ее величественная госпожа, и со слов ясно смысле она этого неравенства между их судьбы, она не протестует, бертрам знаешь, она любила его, сравнивая ее скромный unaspiring любви бедной индийской, который обожает солнце выглядит после его молящегося, но знает, что его больше нет.она спрашивает, елены, если она не в последнее время намерением ехать в париж?хелена, принадлежащих конструкции она сформировалась в уме, когда она услышала, lafeu говорят, король болен."это был мотив для желающих поехать в париж", - сказала она, "?говорить честно. "елены честно ответил:" господь мой, ваш сын сделал меня думать об этом; еще в париже, и медицина, и король, из разговора мои мысли не было тогда. "графиня услышала вся эта исповедь, не сказав ни слова ни одобрения или вины, но она строго под сомнение елены, вероятность лекарство является полезным для короля.она узнала, что это было самое ценное в жерар де narbon всех он одержим, что он дал ей свою дочь на смертном одре; и вспомнить, торжественное обещание она сделала на этот ужасный час в связи с этой молодой, чья судьба и жизнь самого короля, зависят от осуществление проекта (хотя и разработана fond, предложения любящего девичья мысли, графиня не знал, но это может быть невидимой работы провидение, чтобы пройти возвращению короля, и заложить основы будущей судьбы жерар де narbon дочь), бесплатный отпуск она дал елены продолжать свой путь, и щедро, представляемая ей достаточно средств и подходящих акушерок; и елены комплексиз парижа с благословения графиня, и ее добрые пожелания успеха.